Эроградстори | Эротический сайт | Разгульчик страстишек

Разгульчик страстишек

2019-11-04 19:34:22
Жанры: В попку, Подчинение и унижение, Рассказы с фото
Оценка 0 Ваша оценка


Игорь Гергенрёдер

 

Разгульчик страстишек

 

В зал скользнули чепурки (рабы в солдатской форме), подбежали трусцой к столу, аккуратно помогли троим гостям и Цепеню освободиться от мундиров и гимнастёрок; на четверых, помимо галифе с лампасами и сапог, остались только нательные рубашки. Хозяин по-прежнему сидел в гимнастёрке с расстёгнутым воротом. Другая группа чепурок убрала со стола, и тут же появилась третья – несли блины горками, густую сметану, селёдку, жареные лоснящиеся колбасы, жареное, ещё шипящее на сковородках, сало прямо с огня.

          - Отпустили пояса! к отдыху! – отрывисто приказал Мочистый.

          Головы запрокинулись – коньяк распирающими дозами протёк в утробы, пошла обжираловка, будто собрались не евшие дня три.

В зал вошёл мужик с баяном, одетый в косоворотку защитного цвета, обутый в начищенные сапоги, издали поклонился сидящим за столом. Чепурка внёс стул, баянист уселся, заиграл плясовую – в распахнутую дверь вбежали одна за другой пять модниц: пилотки набекрень, гимнастёрки перехвачены поясками, а ниже – ни трусов, ничего, кроме сапожек на каблуке.

          Модницы лихо подбоченились и давай отплясывать под баян, кружась, приветствуя компанию за столом посверком голых задниц. Подобных бабцов с пикантными попками блатные называли: биксы.

          Донеслось выкрикиваемое дурным голосом «Гей! Гей!!!» – в дверях возник здоровенный ломоть в накинутой на голое тело шубе из невыделанных овчин, он тянул за собой за руку нагую девчонку не старше шестнадцати, она, стараясь вырвать руку, откидывалась всем телом назад, упиралась в пол ногами в немецких домашних туфлях.

          - Ге-е-ей!!! – дико крикнул ломоть, таща голенькую и приближаясь к компании за столом.

          Это был известный половым гигантизмом придурок Мудяй, которого Мочистый держал в обозе на случай отдыха с припёком. Мудяй выпустил руку девчонки, сбросил с себя и раскинул на полу шубу. Девчонка побежала к выходу, Мудяй настиг её, подхватил на руки – завизжала. Он понёс её к расстеленной шубе, опустил на неё и встал в раскорячку, растопырив руки: голый, волосатый, в плечах – косая сажень, шея бычья, рыло идиота, елда поднялась.

          Драч, Козластый и Сольков, наслышанные об отдыхе с припёком, угощались им в первый раз, они уставились на представление, захваченно осклабившись. Мудяй левой рукой залупил елдак, правой похлопывал себя по яйцам, зырил дурными гляделками на сидящего за столом хозяина. Тот бросил:

          - Подрочи!

          Голый хам принялся дрочить обеими руками, пасть разинулась. Лежащая навзничь на шубе нагая девчонка посучивала ногами, повизгивая, выкрикивала:

          - Стра-а-шно мне! стра-а-ашно!..

          Баянист перестал играть, танцовщицы постаивали в сторонке, наблюдали за двумя голыми.

Драч, усилием прервав сиплый смех, спросил Мочистого:

          - Она целка, что ль?

          Тот гнусно ухмыльнулся:

          - Сейчас узнаем…

          Мудяй трижды присел и выпрямился и, держа руками свою торчащую бульдюгу, пошёл вокруг лежащей на шубе, притопывая босыми плоскими ступнями. Хозяин кинул отрывистое:

          - Займись!

          Хам встал над распластавшейся голенькой на карачки, схватил её за груди:

          - Раскинь ляжки, не то оторву-уу!!!

          Она остро пискнула, развела выпрямленные ноги почти в одну линию. Мудяй, разъезжаясь коленями по шубе и приопуская зад, держа правой рукой черен, всунул залупу девчонке в письку. Запрокинул башку, содрогнулся нагим огромным телом в ярящемся вопле:

          - Отдр-р-ра-а-ю-у-ууу!!!

          И засадил весь свой конский член толчком, от которого девчонка проехала по шубе. Все услышали вырвавшийся из попки тонкий певучий звук – Мудяй заржал. И тут же разгульно заржала вся сидящая за столом компания.

          - Гони из неё порывы! – крикнул хаму Сольков и вновь захлебнулся гоготом.

          Мудяй уже вовсю драил лежащую, у которой круто вскинулись и упали на стороны ноги, и вдруг все увидели – она подняла их, охватила туловище ёбаря и начала подмахивать, прижимая пятки к его мускулистому заду, который мощно ходил вниз-вверх, гоняя ось во втулке.

          - О-о, умелица! – Козластый на миг привскочил со стула.

          - А ты боялась! – крикнул оторвочке Сольков и хлопнул себя по ляжкам.

          Драч повернулся к Мочистому:

          - Ишь, как моих разобрало! Умеешь ты организовать!

          Тот благодушно гмыкнул, взглянул на Цепеня:

          - Засёк время?

          - Ну да.

          - На что спорим, что раньше тринадцати минут не отдуплится?

          Особист кашлянул.

          - Сам знаю и не спорю. – На впалых щеках тлел нездоровый румянец.

          Голая пара на шубе ретиво продолжала случку – Мудяй неистово множил толчки, его мускулы так и играли силищей. Оторвочка под ним старательно, в такт, двигала попкой, всё тело ритмично сотрясалось.

          - Сучка оказалась, а-аа! – крикнул Козластый со злобным восторгом.

          К столу приблизились голозадые, в гимнастёрках и сапожках, модницы: зырк-зырк на пятерых балдеющих, в глазах – вопрос. Драч выбрал одну, на её взгляд ответил – веки опустил. Она порхнула к нему, повернулась гладкой толстенькой попой, выставила её, двигая из стороны в сторону, и устроилась на коленях любителя. Другая тем же манером пригрела ляжки Солькова. Козластый же усадил бабца на колени к себе лицом и ну щупать-мять потными пятернями её окорочки. Она, сладострастно изгибаясь и елозя, запрокинула голову, залилась сладким хохотком.

          К Цепеню подошла блондинка – уж как лихо пилотка заломлена! Он с неё пилотку сорвал, развернул девушку к себе задом, правой рукой сгрёб волосы на затылке, давай тянуть и дёргать – она спину прогнула, аж пополам сломилась станом. Он другой рукой её ягодицу щиплет, ощерился:

          - Ха-ха-х-ха-х-ха-аа…

          Постанывает белокурая, вздрагивает.

          Бикса-милашка с косой чёлкой из-под пилотки встала перед Мочистым. Он облапил её, развернул боком, помацал голый зад и опрокинул её к себе на колени так, что голова свесилась по одну их сторону, а ноги в сапожках упёрлись в пол по другую, обнажённая промежность с тёмной шёрсткой выставилась напоказ. Он схватил со стола кусок жареной колбасы, сунул хорошенькой в рот:

          - Жуй со вкусом, га-га-га-а!..

          И пятернёй в жире от колбасы стал мять её петунью. И он и гости не упускали из виду случку на раскинутой на полу шубе: зад Мудяя всё так же подскакивал, девушка подмахивала.

          Баянист опять заиграл, и Драч обратился к Мочистому:

          - Можно – овинника?

          - Мо-о-ожно! давай овинника! – крикнул хозяин баянисту, тот растянул меха, понёсся разухабистый наигрыш, и из глоток компании грянуло:

 

Есть в овине дед-овинник,

                    Он сегодня именинник.

                    Отнесу ему в овин

                    С сельдяной молокой блин.

 

          Пятеро поющих, мацая голозадых модниц, дали с особенной страстью:

 

                    У-у, у-уу, у-ууу!!!

 

          И под беснующуюся мелодию с ещё большим азартом пропели второй куплет:

 

                    Ай, молока сельдяна-а!

                    С нею зелена вина

                    Чарка льётся прямо в рот!

                    Кто вторую мне нальёт?

 

          Передохнули и во всю силу выдали:

 

                    О-о, о-оо, о-ооо!

                    Кто вторую мне нальёт?

 

          Сольков, а за ним Козластый отбросили бабцов, вскочили, заплясали. Ухарская дробь каблуков слилась с разудалым наигрышем. В какой-то миг плясуны замерли, открыли рты и в лад с сидящими за столом загорланили:

 

                    Люб овиннику овин.

                    Положу икру на блин,

                    Чарку, полную вином,

                    Он заест с икрой блином.

         

          Пару секунд продлилась пауза, и понеслось:

 

                    О-о, о-оо, о-ооо!

                    Он заест с икрой блином!

 

          Тут заметили – Мудяй притормозил на девушке, всё его тело передёрнула мелкая тряска, и оно тушей подстреленного животного отвалилось на спину, взмыленный елдак опал набок. Цепень, тянувший за волосы блондинку, оттолкнул её, вскочил, ткнул пальцем в золотые наручные часы:

          - Десять секунд не добрал до тринадцати минут!

          Мочистый просыпал хохоток удовольствия:

          - Видишь, как! Я тебе говорил – давай на спор! Сейчас бы ты выиграл.

          Цепень в мучении из-за упущенного поёжился, пошёл к Мудяю, отдыхавшему на шубе. Отхаренная девушка, уже поднявшись, попятилась, из влажного зева стекало по бедру белёсое. Тощий генерал-особист расстегнул ширинку, выпростал моталку, и по нагому телу ломтя загуляла желтоватая струя. Тот сел на шубе, и струя омыла ему физиономию.

          - Ну чо-ооо? – протянул он жалобно, вытирая рыло ладонями.

          Сольков, заржав, передразнил его, кривляясь:

          - Н-ну-у чо-ооо? ги-ги-ги-ии!..

          Мочистый окликнул Солькова:

          - Слышь, ты ружья любишь. Давай с тобой поспорим на ружьё?

 

 

                    Пари с заедкой

 

 

          Хозяин дал знак адъютанту, тот подбежал, наклонил голову, маршал шепнул ему приказание, и службист унёсся исполнять.

          К Мочистому подошёл пьяненький Сольков, выжидательно ухмыляясь:

          - И-и… по какому вопросу спор?

          - Ты видишь пять этих и ту шестую, – маршал показал на голенькую, отхаренную Мудяем. – Среди них есть целки второго отверстия. Берёшься определить с первого раза, не разглядывая зад?

          Сольков переводил взгляд с одной девоньки на другую, тут прибежал адъютант, с почтением держа перед собой ружьё. Мочистый, встав со стула, взял его, стал осматривать и показывать компании. Это была двустволка с прикладом из ореховой древесины, сохранившей волнистые линии по горизонтали, они разнообразились оттенками коричневого – от почти жёлтого до почти чёрного. Накладки украшала гравюра: ветви деревьев в листве и взлетающий глухарь с распахнутыми крыльями.

          - Вещь сработана мастером на ин-ди-ви-ду-аль-ный, – раздельно произнёс маршал, – заказ. – Он поворачивал двустволку так и эдак. – Все обратите внимание: стволы инкрустированы золотом и платиной!

          У Солькова распялились зенки, он затоптался на месте и еле удержался, чтобы не протянуть руки к ружью. Мочистый наслаждался состоянием взалкавшего.

          - Вещь, считай, – твоя! Только пари выиграй.

          - А если проиграю?

          Хозяин благодушно махнул рукой.

          - Я тебя разорять не хочу. Проиграешь – уйдёшь в коридор, потомишься там, пока мы тут будем отдыхать. А то – какое же пари, если ты ничего не теряешь?

          - В самом деле! – вставил Цепень.

          Мочистый положил двустволку на стол, при этом задел ею край тарелки, и из неё на приклад попал жир. Сольков страдальчески сморщился:

          - Попачкалось…

          Хозяин переглянулся со своим генералом-особистом, улыбнулся страдальцу:

          - Выиграй – и вытрешь.

          Тот решительно отступил на два шага от стола:

          - Выстройте мне их!

          Мочистый уселся на стул.

          - Па-а-стройсь!

          Модницы одна за другой встали в ряд лицами к Солькову: гимнастёрки перехвачены поясами, ниже белеют гладкие ляжки, видна шёрстка промежностей. Крайней слева встала голая в немецких домашних туфлях, которая только что побывала под Мудяем.

          Сольков поочерёдно глядел на каждую, несколько раз зыркнул на ту, что давеча сидела у него на коленях. Нервничая, взял себя за мочку уха. Козластый указал ему рукой на нагую девчонку:

          - Вон с ней рискни! Попка – целка. Слыхал, какой напев дала?

          - А может, она нарочно…

          - Нарочно, когда проход раздолбан, такое нельзя суметь! – заявил Козластый категорично.

          Любитель ружей, однако, упрямо возразил:

          - Я не сравнивал звуки жопы-целки и не целки.

          Мочистый, Цепень и Драч расхохотались – с намёком, что Козластый, выходит, сравнивал. Он на миг задумался и решил показать – меня, мол, не задело. Сел за стол, поддел вилкой кусок селёдки, отправил в рот.

          Драч кинул Солькову:

          - Понятно, что тебе охота в каждую жопу заглянуть!

          Вся компания захлебнулась ржаньем. Любитель ружей упёр руки в бока, опять ощупал гляделками шестерых девушек, начав на этот раз с крайней правой, показал было на биксу с косой чёлкой, но мотнул головой и ткнул пальцем в сторону блондинки, которую давеча дёргал за волосы Цепень, сорвав с неё пилотку.

          - Выбор сделан! – рыкнул Мочистый, поднимаясь из-за стола, и, сменив тон, добавил с тоскливым вздохом: – Жаль мне ружья.

          Сольков спустил галифе, взял пальцами вставший елдак. Выбранная прелесть упёрлась руками в край стола, отставила верзу, наполовину прикрытую полой гимнастёрки. Хозяин, Цепень, Драч и Козластый встали по обе стороны, навострившись любоваться.

          - Делай! Только дырки не перепутай, – обронил маршал, почесал массивный подбородок.

          Сольков, не выпуская член из правой руки, левой гребнул из миски на столе густую сметану, покрыл ею головку. Затем пятернёй сдавил левую ягодицу блондинки, двинул влево, она закинула назад правую руку, ухватила правую ягодицу, стронула вправо. Соискатель пристроил залупу в сметане меж округлых белых калачиков, поддал низом туловища вперёд – хер, скользя, утонул в тоннеле полностью.

          - А-аа-ааа! – издало стенание всё существо несчастного любителя ружей. – Промашка!

          - Почему же промашка, – возразил Мочистый под смех компании, – прямо с ходу попал в нужное отверстие!

          - Проигра-а-ал… – протянул с плаксивой миной Сольков, оттянув член и вновь вгоняя его в зад блондинки. – Не повезло-оо!.. – он искренне страдал, что не выиграл ружьё. При этом остановиться не мог: гонял смазанный поршень туда-обратно.

          Хозяин взял со стола вилку, ткнул в пластинку жареного сала на сковороде, произнёс со значением:

          - Двустволку ты выиграл определённо!

          - Йи-и-хи-хи-хи-ии!!! – дико заржали Цепень, Драч и Козластый.

          Их друг, при спущенных галифе, продолжал, с пьяной гримасой страдания, наяривать блондинку в откряченное очко. Все, кто был в зале, глядели без отрыва.

          Сольков достиг апогея – в подёрге потёрся низом туловища о выпертый зад девушки, испуская туда, и, вынув член, сказал Мочистому с несмелым укором:

          - Среди них, может, нет жопной целки.

          Полководец с массивным подбородком произнёс:

          - Есть! – и, уперев взгляд в Козластого, кивнул тому на голую девчонку в немецких домашних туфлях. – Ты про её напев сказал. Докажи правоту!

          Нагая поёжилась, приподняв плечики, сцепив перед лобком пальцы рук, мелкими шажочками приблизилась к столу и, как блондинка только что, упёрлась руками в его край.

          - Оттопырь жопу как следует! – приказал Козластый. – И ноги вширь расставь! – подойдя, дал девчонке леща по заду, распоясался, потянул с себя вниз галифе, обнажая набрякший, который после пошлёпывания встал вторчь.

          Его обладатель покрыл залупу сметаной, упёр меж ягодиц девушки, обеими руками с силой раздвинул их, ткнул в отверстие. Она пронзительно ойкнула, верза дёрнулась вправо, влево – дрючник продолжал всаживать, пятернями сдавив булочки:

          - Це-е-лка! – выхрипел усладно, в радости перекашивая физиономию.

          У девчонки прогнулась поясница, руки так вцепились в край стола, что кончики пальцев расплющились и побелели, попка непроизвольно производила круговые движения – бритоголовый распалившийся генерал в нательной рубашке вкрячивал член рывками: глубже, глубже.

          - Пр-рекрасно! Честная теснота-аа!

          Голенькая закинула голову, изо рта рвалось:

          - Бо-о-льно!!!

          Козластый, влупив ствол ей в очко по яйца, сдал в обратку – принялся яростно дрючить, мелькая голым задом. Отмахавшись, самодовольно крякнул и в то время как девчонка, сгибаясь до полу, побежала из зала по нужде, объявил Солькову:

          - Послушался бы меня – и твоё было бы ружьё!

          Тот со страстной горечью взирал на двустволку на столе. Мочистый указал на проигравшего адъютанту, который проводил унылого неудачника в коридор. После этого хозяин поднял руку, щёлкнул пальцами – пятеро модниц кинулись к нему, тесно встали перед ним полукругом. Он посматривал на их причинные места. Подозвав жестом генерала-особиста, сказал той, которую давеча кормил жареной колбасой:

          - Ты!

          Бабец блеснула смелыми глазками, поправила пилотку, из-под которой на правый глаз ниспадала косая чёлка. Подбежали чепурки, сдвинули посуду, освободили на столе место – девуля уселась на край белой попой, развела колени. Цепень, мято-дряблая харя, встал перед её промежностью, поступил с галифе пренебрежительно, как два генерала до него: открыл пах с поднявшимся черенком. Бикса опрокинулась на стол спинкой, пальцами обеих рук раздвинула лепестки сладкоежки – особист привстал на носки сапог, вдул черен и зачастил.

          Козластого, за ним и Драча запалил вид пихаловки, Драч схватил за ягодицу бабца, что побыла у него на коленях, другой рукой потянул к себе за полу гимнастёрки вторую милашку – цап её за сладкогубую. Одной моднице сдобный калач мнёт, другой – сочный пончик с разрезом. Козластый третьей девоньке гимнастёрку расстегнул, груди лапает.

          Мочистый развалился на стуле, на лице – барственная невозмутимость.

          Цепень вильнул тощим задом по-собачьи, помешкал в дрожи, утих и отлепился от девули. Взял со сковороды блин, уложил отлюбленной на промежность, промял его в ней, вытер им текущую влагой петунью и, свернув, положил на тарелку. Затем натянул галифе, застегнул ремень, подался от стола в сторонку; вынув из кармана гребешок, причесал жидкие, липкие от пота волосы. Выхаренная бабец с голыми промежностью и ляжками лежала на столе в прежней позе, свесив ноги в сапожках.

          Мочистый кликнул адъютанта:

          - Ну что там человек томится в коридоре? Пригласи!

          Драч отпустил девушек, вперил хитрые зенки в хозяина, чувствуя: что-то затеяно, но что? В зал вошёл Сольков, всё так же расстроенный своим проигрышем; обритый череп бледно-сер, маленькие уши покраснели, будто ему их надрали.

          - Наскучался? – спросил с видом сочувствия Мочистый. – Вот тебе, чего ты не ожидал… – показал пальцем на девулю в манящей позе на столе. – Утешься!

          Уроженец деревни Карабихи, подходя к столу, смотрел то на лежащее на нём ружьё, то на милашку, которая шире развела ноги, призывно потирая себя ладонями по внутренним сторонам бёдер. Сбоку от её голой попы стояла тарелка со свёрнутым трубочкой блином, чепурка поставил рядом бокал с коньяком.

          - Ты маломощный? – поддел Мочистый Солькова – тот в пьяной решимости махнул рукой на ружьё, расстегнул пояс.

          Через полминуты он уже вваливал девуле, которая поощрительно постанывала и, схватив его за голые ягодицы, пощипывала их.

Истратив малафейный заряд в сласти наивысшего мига, он кинул руку к бокалу, заглотал коньяк так, что трижды двинулся кадык. Затем голозадый генерал взял с тарелки блин, стал его с удовольствием есть. И тут Мочистый разразился таким хохотом, что чуть не опрокинулся вместе со стулом. Неистово заржали Драч и Козластый, на их нательных рубашках под мышками проступил пот тёмными полукружьями. Щуплый невысокий Цепень, сложив на груди руки, испускал смакующий смех.

Сольков стоял, не понимая, с пьяно тупым выражением лица, которое книзу раздавалось вширь. Он продолжал жевать, под кожей ходили округло выступающие желваки. Козластый подскочил к нему, протянул, кривляясь, руку с торчащим указательным пальцем к его рту:

- Вкусный блин с маслицем, а-аа?

 

          Блатная быль «Первоклассное антреме» (от фр. entre – между, и mets – кушанье, блюдо). Блюда, подаваемые между главными, основными блюдами или перед десертом. Две главы.

Об авторе

Игорь Гергенрёдер

Германия, Берлин

Оставить комментарий

Наши партнеры

Меню

  • Главная
  • Реклама на сайте
  • О нас
  • Пользовательское соглашение

  • Яндекс.Метрика

©2018 Все права защищены. Эроградстори - Эротический сайт.
Программист Gor Abrahamyan